Кто-то считает, что действия хунты — жестокие и неумелые, а от неумелости ещё более жестокие — заставят Европу и даже США отвернуться от хунты и позволить нам прекратить кровавое беснование.

В пример приводят спешный приезд президента Швейцарии и председателя ОБСЕ Дидье Буркхальтера после «одесской хатыни». Говорят, что ужаснулась Европа.

Ужаснулась. Но не совершённому преступлению.

А тому, что может за ним последовать — реакции России, которая будет совершенно оправдана общественным мнением их стран. Выступить с военной поддержкой украинских властей против России в тот момент — означало бы признать себя открытыми пособниками людоедов.

Сейчас, с их точки зрения, ситуация кардинально изменилась — Украина имеет нового президента, который не несёт ответственности ни за корсуньский погром, ни за одесский огонь, ни за мариупольский расстрел, ни за казнь в Краматорске. А это означает, что он может тихонечко продолжать жечь, расстреливать, громить. Главное — по-тихому. Без эксцессов. Произошёл кровавый ресет, и сейчас действия России будут выглядеть как попытка усугубить кризис.

Момент был упущен.

Россия — всё ещё полагает, что Европа рассматривает то, что творится на Украине, как гражданский конфликт. Но это не так.

То, что творится на Украине (точнее — там, где она могла бы быть), никаким конфликтом ни с точки зрения Европы, ни с точки зрения США, ни с точки зрения «евроукраинцев» не является.

Что же там происходит? — спросите вы.

Всё уже рассказано до меня великим украинским русским писателем Николаем Васильевичем Гоголем.

Украину вообще не понять без Гоголя. Нужно только вспомнить нужное место.

Вот оно:

Палач сдёрнул с него ветхие лохмотья; ему увязали руки и ноги в нарочно сделанные станки, и… Не будем смущать читателей картиною адских мук, от которых дыбом поднялись бы их волоса. (…) Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мёртвой толпы отдалёнными зрителями, когда панянки отворотили глаза свои, — ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его, не дрогнулось лицо его. Тарас стоял в толпе, потупив голову и в то же время гордо приподняв очи, и одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!»

Но когда подвели его к последним смертным мукам, — казалось, как будто стала подаваться его сила. И повёл он очами вокруг себя: боже, все неведомые, все чужие лица! И упал он силою и воскликнул в душевной немощи:

— Батько! где ты! Слышишь ли ты?

— Слышу! — раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул.

Здесь всё — правда, от первой до последней буквы. То, что сейчас происходит в Новороссии, — это показательная казнь «остапов» — украинцев, осмелившихся остаться русскими. А «андрии» — евроукраинцы — живы и работают палачами на этом шоу. В этом произведении, которое написано уже не Гоголем, а ими самими, не досталось им ни доспехов, ни красивых гусарских перьев — только колпаки палачей, похожие на балаклавы.

Тут же и «янкели», пытающиеся нам объяснить, что ничего страшного-то не происходит — просто всем так лучше.

Нам же — России — отведена роль Тараса, скрывающегося в европейской толпе и произносящего только «Добре, сынку, добре!» в тот момент, когда с честью погибает очередной русский.

Дело в том, что они не боятся и не ужасаются никаким жестокостям по отношению к русским. Это их вполне устраивает.

Пугаются они только тогда, когда среди толпы, смакующей зрелище русской казни, в ответ на крик «Батько! где ты! Слышишь ли ты?» раздаётся «Слышу!».

А значит, надо услышать. И это — относится не только и не столько к «официальной России», от которой любят требовать «ввести» кого-то другого, не себя, многие наши сограждане.

Это относится и к той России, которая — они сами. То есть мы сами.

P. S. Можно было бы, конечно, дождаться осени, когда Европе пришлось бы стать посговорчивей в целях организации бесперебойных поставок газа. Но посговорчивее они и так станут, а момент поступить красиво мы упустим.

Красота сюжета обеспечивает не просто эстетическое наслаждение. Красота сюжета, его соразмерность способствует пониманию и закреплению в памяти той морали, которую желал бы донести до зрителя автор. И самое главное — по сюжету можно примерно оценить масштабность автора.

Поэтому, если вы что-то хотите вдолбить кому-то в голову так, чтобы запомнили надолго, желательно насмерть, — поступайте красиво. Поступайте в соответствии с законами драматургии.

Не висите ружьём на стене.

Красота требует жертв. Но она же и спасёт мир.