Шесть уроков

Первый жизненный урок, который усваивает ребенок вместе с каракулями в прописях, - двойные стандарты. Образование ведь у нас де-юре бесплатное, де-факто карандашиком в дневнике следует записать, какую сумму и на что надо принести родителям в школу. Родители увидели, деньги занесли, надпись стерли - и ни одна прокуратура носа не подточит.

Первокласснику такая забава может вообще казаться игрой в шпионов, но, по сути, это первый шаг в мир коррупции и неофициальных договоренностей. Сколько еще «открытий чудных» может сделать, например, киевский ученик! Что украинский язык - это для казенщины и “отбывалова” на уроках, а на переменах все, включая учителей, пользуются «модным» русским. Что ни отмеченная должным подарком (на День учителя, 8 марта, день рождения - нужное подчеркнуть) учительница может развернуть террор против своих учеников. Что знания можно получать в двух режимах: кое-как вместе со всеми и качественно за деньги в виде репетиторства.

Второй урок - показуха. Если все ученики принаряженные, на уроке отвечают только отличники, а педагог неожиданно сделался кротким и внимательным, знайте: в школу пришла комиссия. Если в спортзале стало больше мячей и прочего снаряжения, в библиотеке - книг, а в столовой - конфет, скоро выборы и дядя-кандидат демонстрирует свою заботу.

Третий урок - кастовость педагогического коллектива. Бытует миф, что жестокость и насилие пришли в школу вместе с компьютерными играми. Мол, дети предыдущих поколений были добрее, потому что не стреляли в виртуальных монстров, а друг в друга из игрушечного оружия, честно поделившись на «наших» и «немцев». На самом же деле предыдущие генерации школьников не имели такого чуда техники, как мобильный телефон, которым можно заснять драку на заднем дворе. А драки и жестокость в детских коллективах были всегда - загляните во взрослую педагогическую литературу.

Но реакция классического педагогического коллектива стандартного сорта на любой инцидент ожидаема: у нас ничего плохого случиться не может, надо разобраться (за закрытыми дверями), педагоги всегда правы, дети что-то спутали, неосторожно поиграли, ну, может, кого-то родители недовоспитывали, бывает. Страусиная позиция школьных администраций консервирует конфликты, вместо того, чтобы их отрыто разрешать, чем часто вызывает мультипликационный эффект проблем.

Четвертый урок - личности не нужны. Массовое казарменное воспитание коллективом тоже нигде не выветрилось из школы за более чем два десятилетия.

В крупных городах на молодежные особенности моды внимание обращают меньше. Зато в провинции конвейер оболванивания работает безотказно. Когда я заканчивал школу в райцентре в середине 1990-х, то было немало проблем из-за длинных волос - ну советская инерция, что с ней делать? Но когда в 2014-м (!) криворожского парня с оселедцем хотят исключить из школы за прическу, потому что она, видите ли, похожа на «ерокез» (грамматика криворожских педагогов сохранены), то становится даже не смешно.

Пятый урок - примат штампов. В начальной школе некоторые дети открывают для себя полный календарь современных украинских праздников. Например, мальчику, родившемуся в XXI веке, трудно понять, с чем его поздравляют 23 февраля, и девочкам этимология 8 марта вряд ли поняла. Но «традиции» сильнее здравого смысла, и в украинской школе и дальше уважают загадочные даты из противоречивого мира взрослых. Педагогический эффект сомнителен: воспитывается новое поколение тех, кто и во взрослом возрасте будет любить бессодержательные гуляния и выборы за гречку.

Шестой урок - шароварный патриотизм. В так называемом патриотическом воспитании молодежи советской инерции больше всего. «Дедушка Ленин» заменили Шевченко, от казенного культа которого тошнит интеллектуально развитых школьников и тянет зевать остальных учеников.

Примитивные стишки, этнография, густо усеянная предрассудками, гимн и государственная символика - вот стандартный багаж «любви к Родине», который предлагает украинская школа. Правда, здесь есть надежда на быстрое выздоровление: рассказы о Небесной сотне в учебных заведениях, патриотический подъем во «взрослом мире» вызвали неподдельный интерес детей, как итог - даже в выпускных платьях вырисовался тренд к использованию государственной и национальной символики.